Понятие «чайлдфри» (от англ. сhildfree, что означает «свободный от детей») вошло в лексикон в последней трети ХХ века. Постепенно сформировалась целая субкультура со своей идеологией, в основе которой – нежелание иметь ребенка. Речь идет не о семьях, где супруги не могут стать родителями по каким-то медицинским причинам. Нет, чайлдфри сами решают, что не хотят детей. Причины называются разные. Чаще всего это дискомфорт и лишние заботы, которые приносит уход за малышом, а также дополнительные материальные расходы. Многих смущают вынужденные ограничения: став родителями, люди должны сдерживать свои желания, они уже не могут постоянно зависать в ночных клубах или неожиданно отправиться в далекое путешествие. С течением времени появились и более благородные оправдания для сознательной бездетности, ее стали объяснять перенаселенностью планеты и стремлением улучшить экологическую ситуацию: мол, нерожденный человек не будет участвовать в загрязнении природы. На самом деле эта логика сомнительна.
– Да, безусловно, загрязнение планеты – проблема, с которой необходимо бороться, но не такими методами, – подчеркивает Евгения Далимаева. – Если образованный человек объявит себя чайлдфри, океан чище не станет. Логичнее был бы другой подход. Раз вы суперответственные, то родите и воспитайте таких же ответственных детей. Иначе вы-то размножаться не станете, а вот другие, которым на экологию наплевать, – станут. И пластика в океан попадет больше – не потому, что вырастет количество населения, а потому, что все больше будет тех, кто не задумывается о последствиях своей жизнедеятельности.
Нельзя сказать, что в Беларуси идеи чайлдфри на данный момент получили широкое распространение. К счастью, для нашей культуры характерно уважительное отношение к традиционным семейным ценностям, в том числе к материнству. Однако от молодежи все чаще приходится слышать, что в детях ничего хорошего нет, это лишь шум и лишние хлопоты. Да и в интернете я регулярно сталкиваюсь с тем, что люди достаточно агрессивно высказываются в адрес родителей с малышами. Одни требуют, чтобы такие семьи не ходили в кафе, поскольку это мешает остальным посетителям. Другие возмущаются, что маленькие пассажиры мешаются под ногами в общественном транспорте, а «наглая мамаша» еще и место ребенку просит уступить. «Возите свое чадо на такси или на личном авто! – негодуют подобные граждане. – Нет машины? Надо было купить, прежде чем обзаводиться потомством!» Часть мужчин и вовсе объединяется в соцсетях в специфические сообщества, где превалирует негативное отношение к родительству.
И все же такие проявления для нашего общества скорее исключение, чем правило, уверена Евгения Далимаева. Просто интернет их, так сказать, подсвечивает, выставляет напоказ.
– В жизни я чаще наблюдаю ситуации, когда детям уступают место, помогают мамам с колясками войти в транспорт или магазин, – отмечает моя собеседница. – Но, хотя негатив я встречаю редко, все же иногда с ним сталкиваюсь. Как ни странно, чаще вижу это среди еще практически детей – старшеклассников, студентов. Они говорят: «А почему я должен уступать место? Это не мой ребенок, и чужие проблемы меня не волнуют!» Могу предположить, что подобное отношение – результат того, что повзрослело поколение мальчиков и девочек, которые были единственными у своих мам и пап. Это «маленькие императоры», которые росли как потребители всех благ, с родительской установкой, что наследнику нужно дать все самое лучшее. И вот эти эгоцентричные дети стали старше и сейчас свои нормы поведения начинают транслировать в окружающий мир. Они теперь чаще слышат в свой адрес «ты должна/должен», но привычка выполнять свой долг у них не выработана.
Сегодня очень большая проблема в том, что хромает трудовое воспитание: у юного поколения все реже имеются определенные поручения в семье, в детском саду и школе в этом плане тоже есть недостатки, считает Евгения Далимаева. Дома мама нередко взваливает всю работу на себя – уборку, стирку, мытье посуды, покупку продуктов и так далее. Некоторые объясняют такой подход тем, что главная забота детей – учиться, и им ничего не должно мешать. Другие же просто считают, что, чем дать ребенку возможность сделать что-то неидеально, а после него переделывать, лучше выполнить работу самой – получится быстрее и качественнее. В результате чадо не осознает, что у него есть, помимо прав и потребностей, и свой круг обязанностей.
– Более того, это поведение нередко подкрепляется информацией из интернета, – поясняет Евгения Далимаева. – Молодежь, подростки выкладывают там сюжеты и посты с заявлениями: «Я не просил/не просила меня рожать, это сделали без моего согласия, потому я никому ничего не должен». Такие идеи транслируются на ровесников и ребят помладше, в итоге воспитывая следующее поколение, не желающее думать ни о ком, кроме себя.
Взрослея, они превращаются в инфантильных взрослых, привыкших только брать. Осознав, что рождение ребенка заставит в какой-то степени поступиться своими интересами, они говорят о том, что детей не заведут. Ведь тогда не хватит денег и времени на собственные хотелки.
Бывают и другие причины, подталкивающие людей примкнуть к чайлдфри. Часть из них в детстве, к сожалению, не получила в семье достаточно тепла, поддержки, принятия.
– Они росли с холодными отстраненными родителями. Взрослые были заняты лишь решением собственных вопросов и, возможно, манипулировали детьми. В результате семья стала восприниматься исключительно как очаг дискомфорта, – объясняет Евгения Далимаева. – Вот так появляются идейные чайлдфри, которые в силу негативного детского опыта не понимают, что семейные отношения могут быть и другими, что это далеко не всегда источник ментальных проблем. Наоборот, родные люди могут стать гарантией защиты и уверенности в том, что ты всегда можешь прийти к ним за помощью и поддержкой.
Можно выделить и третью причину появления чайлдфри. Это целенаправленная пропаганда сомнительных взглядов, которой можно и нужно противостоять.
– Сейчас в интернете, в западных СМИ ведется довольно активное наступление на семейные ценности, – говорит Евгения Далимаева. – И одно из направлений этой деятельности – как раз продвижение идей чайлдфри. Часто на Западе в авторитетных изданиях публикуют интервью с людьми, которые доносят до читателей именно такую идеологию. Причем информация подается обязательно в положительном ключе. Например, молодой человек рассказывает, что является экологическим активистом и выступает против любой деятельности, наносящей урон природе. В ходе беседы он упоминает, что принял взвешенное решение отказаться от рождения ребенка и сделал себе вазэктомию, понимая, какой углеродный след и мусор оставляет за собой каждый из нас. Возможно, спустя 15 – 20 лет этот парень изменит свои взгляды, но мы об этом уже не узнаем. И когда я разговариваю со школьниками, студентами, то вижу, что подобная пропаганда, к сожалению, не проходит мимо них. Достаточно часто в последние годы слышу от молодежи мнение, что не стоит заводить большие семьи, планета и так перенаселена.
Однако важно понимать, что на Западе политика «для своих» одна, а «для чужих» совсем другая. Первая – для себя, а вторая – выставочная, витринная, подчеркнула Евгения Далимаева.
– Как правило, состоятельные граждане там не останавливаются на рождении одного ребенка, у них наследников много. А вот для представителей низшего класса как раз и продвигают идеи о необходимости ограничить потребление и размножение, – уточнила она.
Обратила внимание моя собеседница и на еще один любопытный факт. Среди приверженцев идей чайлдфри преобладают всевозможные блогеры, инфлюэнсеры, модные обозреватели и т. д. А вот если человек работает в сфере, где от него требуются осознание гражданского долга и готовность прийти на помощь, то он, как правило, относится к семьям с детьми совсем иначе.
– Чайлдфри – это движение несчастливых людей, – подытожила Евгения Далимаева. – Одни из них в детстве были лишены родительской любви. Другие не могут избавиться от детской зависти и ревности, смириться с тем, что в расчет берутся не только их желания. Все они через некоторое время столкнутся с одиночеством. Родители рано или поздно уйдут из жизни, и больше судьбой чайлдфри не будет интересоваться никто – разве что социальный работник.
